Ойконим (название населённого пункта) «Москва» происходит от названия реки Москвы. Этимология гидронима точно не установлена. В последнее время широкое распространение среди специалистов получили гипотезы о славянском и балтском происхождении названия реки. В обеих версиях исконным значением слова было «жидкий, топкий, сырой, слякотный».
Название известно начиная с летописных известий о событиях XII века. В форме Москва название реки и города засвидетельствовано с XIV века. Судя по выражениям на Москве и подобным, гидроним Москва старше, чем название города[1].
Устаревшим произношением является Мо́сква.
Как и в случае других старинных русских городов, название Москва даёт разносуффиксальные варианты названий жителей[6]. Единственное привычное[6] и общеупотребительное в современном русском языке название — москвичи. Это слово является представителем мёртвой для наименований жителей словообразовательной модели. Название москвичи во множественном числе сопутствует почти всей истории Москвы, впервые появляясь в письменном источнике с описанием событий XIII века; москвич становится нормативным в XVIII веке, москвичка — в XIX веке.

«Повесть о Мосохе»
В XVII веке в Московском государстве была написана «Повесть о Мосохе», легендарно-историческое сочинение, согласно которому, Мосох (библейский Мешех) — «шестой сын Афетов, внук Ноев», «шедше от Вавилона с племенем своим» (после Вавилонского столпотворения), сделал остановку на реке, названной по его имени Москвой, и «народил московитов от своего имени». Потомками этих «московитов» была разрушена Троя. Они стали первыми насельниками «Римской области», этрусками, русский язык которых впоследствии «извратился»; пленили Филиппа, отца Александра Македонского; завоевали Рим и стали его владыками ещё до того, как на Рим пришли готы и др. Хотя «един московский народ» населил почти всю Европу, это, «аще и разны имяны, но вси един московский народ»; «истинный же столп языка славянского в Московстей земли»[31]. Произведение имеет фантастичный характер и сходно по замыслу со «Сказанием о Словене и Русе»[33], созданным в то же время[30]. Источниками повести были польские сочинения.

Иноязычные транскрипции
Один из древних вариантов названия города — Московь — сохранился в иноязычных транскрипциях, таких как англ. Moscow, нем. Moskau, фр. Moscou, латыш. Maskava, тат. Мәскәү, чув. Мускав, тур. Moskova и пр.

Названия жителей
Название жителей впервые встречается в письменном источнике в описании событий, относящихся ко времени через 29 лет после первого упоминания города: «Москвъляни же слышавшие иже идеть на нѣ Ярополкъ и взъвратившися въснять блюдуче домовъ своихъ». Название московляне в летописях известно только в одном этом месте. Однако позднее его употребляли некоторые писатели: «— Полно браниться, не пора ли подраться? — добродушно окают владимирцы в ответ на задирчивый оклик московлянина» (Георгий Блок, «Московляне»).
Наименование москвичи в первый раз встречается применительно к событиям, произошедшим почти через столетие после первого летописного упоминания Москвы, в Новгородской первой летописи под 1238 годом, когда Москва впервые столкнулась с монгольским нашествием: «Москвичи же ничего же не видѣвше».
В дальнейшем названия жителей Москвы встречаются в летописных текстах всё чаще, поскольку город становится значительной силой во Владимиро-Суздальской Руси. Первое упоминание о москвичах в Лаврентьевской летописи читается под 1285 годом: «И совокупившеся тферичи, москвичи, волочане, новоторьжци, зубчане, рожевичи и шедшие биша Литву».
Формой единственного числа в значении «житель, уроженец Москвы» первоначально была москвитин (при форме множественного числа москвичи. Едва ли не впервые оно читается в конце XIV века в тексте Воскресенской летописи под 1382 годом: «Нѣкто гражанинъ именем Адам москвитинъ бѣ суконникъ». В отличие от летописного слова москвичи, которое выражало понятие группы, объединённого множества, наименование москвитин бытовала в основном в сфере деловых документов, отражающих бытовую сторону жизни. Так в акте 1672 года: «В роспросе он сказал: родиною де он москвитин, посадского отца сын, а с Москвы бежал он». Грамматика Мелетия Смотрицкого, изданная в Москве в 1648 году, указывает только наименование москвитин: «Отечественного вида имя есть, еже от отечества происходит, яко… москви́тин от Мо́сквы». Один из первых русских словарей — «Лексикон треязычный» Фёдора Поликарпова 1704 года зафиксировал только это наименование. Третье «отечественное» наименование — женского рода (москвитинка?) также могло уже существовать (по аналогии с другими близкими по форме названиями), однако она не обнаружена в старопечатных источниках.
Привычная к настоящему времени форма единственного числа мужского рода москвич появилась в народной речи и на несколько веков позднее формы множественного числа москвичи. Эпизодически это наименование встречается с середины XVII века. Так, в писцовых книгах Казани читается: «Квасных и банных откупщиков Гришка Максимова да Митрофанка Еуфимьева сына Москвича кадышевца» (из Кадышевской слободы Москвы). Наименование москвич присутствует в «Российской грамматике» Михаила Ломоносова: «Многие места имен отечественных [так Ломоносов вслед за Мелетием Смотрицким обозначал названия жителей] не имеют… Иные в отечественных избыточествуют: Москвичи — москвитин и москвич, Кострома — костромитин и костромич». Произошла ожидаемая суффиксальная унификация основ единственного и множественного числа, что имело причиной падение старой формы родительного-винительного падежа множественного числа (москвичь, тверичь и др., например: «И придоша татарове и начаша стрелять москвичь, а москвичи начаша в них стреляти» — Софийская первая летопись, под 1484 годом), что открыло путь к формированию слов мужеского рода единственного числа (москвич, тверич и др.). К концу XVIII века слово москвич закрепляется, что прямо указывает «Практическая русская грамматика» Иоганна Северина Фатера (Leipzig, 1814): «Многие места имеют несколько названий их жителей, например, Москва: москвитянин, московец и более употребительное москвич». Наименование москвитин в этому времени вышла из живого употребления обихода. Женская форма москвичка сформировалась ещё в более позднее время, во второй половине XX века и вытеснила наименование москвитянка.
Книжное наименование москви́тянин (позднее произношение изменилось: москвитя́нин) вошло в употребление к середине XVIII века. Так, поэт и драматург Александр Сумароков писал о своём современнике: «Г-н Ломоносов родом не москвитянин» (статья "О правописании). О смене наименований в литературном языке свидетельствуют также словари: словарь Фёдора Поликарпова (1704) приводит только наименование москвитин, имевшее ещё достаточную употребительность в первой половине XVIII века; словарь Ивана Гейма (1802) — только москвитянин, москвитянка. Пик употребительности гнезда слов москвитяне, москвитянин, москвитянка пришёлся на первую половину XIX века, его применяли А. Марлинский, Александр Грибоедов, Михаил Лермонтов и др. По причине отсутствия до середины XX века наименования москвичка использовалось слово москвитянка: «А покупатели? Москвич, приехавший в коляске… и москвитянка, которая обойдет несколько лавок с целью, где бы повыгоднее купить пять аршин лент…» (Иван Кокорев, «Московские рынки»). С середины XIX века суффикс -итянин начал переходить в разряд пассивных словообразовательных средств. Так, Александр Пушкин употреблял только наименования москвичи и москвич. К настоящему времени названия жителей с суффиксом -итянин воспринимаются в качестве устарелых.
В XIX веке появилось название московцы, московец, московка. В бытовой речи они, предположительно, возникло раньше. Наименование даёт «Российская грамматика», составленная Академией наук (1802): «Некоторые из помянутых отечественных имен в окончаниях своих изобилуют, каковы суть… москвитянин, москвич и московец». Бытование в более ранний период в устной речи формы женского рода московка фиксируется деловой записью 1635 года: «Того же дни [приехали] устюжанин Елесей Онисимов, московка Устинья Ондреева дочь». Разговорное московец, московцы образовано от прилагательного московский по самой активной в образовании названий жителей модели (с суффиксом -ец). . Это название не выдержало конкуренции с устоявшимися в языке формами на -ич и к настоящему времени воспринимается как полностью незнакомое. Московка, по причине отсутствия конкуренции нередко встречается в литературе XIX века, его употребляли Виссарион Белинский, Дмитрий Калинин, А. Марлинский («Вечер на Кавказских водах», 1824), Михаил Загоскин («Столичные жители в провинции») и др. Поздний пример: «— Да и какая же настоящая московка откажется от чаю?» (Пётр Боборыкин, «На ущербе»).
К названиям жителей города могли относится также слова москали́, моска́ль, моска́лька. В старой России москалями с оттенком пренебрежения называли русских людей вообще жители южных областей, поляки и украинцы. Однако известны и русские источники, употребляющие эти слова применительно к Москве и москвичам: «— Что за товар? — спрашивал одоевец у москвича. Москаль догадался, что птица налетела заезжая» (Иван Сахаров, «Сказания русского народа», т. 1, 1841); «— Из москалей? — все более сторонясь, спросил старик. — Нет, волгарь. С Волги» (Фёдор Панферов, «Борьба за мир»). Старое слово московиты соотносится не с Москвой, а со всей Московией.